Знаете ли, можно сказать, что впервые, или почти, захотелось нормально пообщаться с Вами. А дело, собственно, вот в чем.

Поскольку «Форум», обойдусь без синонимов, на сайте временно закрыт, то взаимообщение некоторым образом регламентировано. Оказывается, цензура, а чему удивляться, имеет массу положительных сторон – как защита информационного поля от шизофрении, одержимости, виртуального эксгибиционизма, порнографии всех видов и прочее. Однако все Ваши обращения ко мне прочитываются, сортируются по темам обращений, что дает возможность целево «на аудиторию» отвечать на Ваши основные вопросы.

Очень хотелось бы обратить Ваше внимание, что добрая половина вопросов многократно объяснены и освещены прежде всего в книгах, в литературной, надеюсь форме. А также в фильмах, периодике, на сайте. Пожалейте старого Мастера, не заставляйте, не взирая на то, что «Повторение – мать учения», в тысячный раз повторять одно и тоже. Читайте внимательней, пожалуйста.

Поэтому, не обижайтесь, на повторяемые вопросы ученики, по моему естественно поручению, будут давать информацию где найти ответ: книга, глава, статья, фильм.

Кроме того, литература – будет, стихи, смысле поэзии – будут, наука – будет, творчество и, надеюсь, сотворчество наше с Вами будет пренепременно…

Возвращаясь к Вашим вопросам, - в последнее время в связи с публикацией в «Комсомольской правде» от и множестве других изданиях (ничего себе, ресурс информационный), масса вопросов по поводу Юлии Тимошенко. Оказывается, она у меня лечилась… Не помню, ну хоть убейте, не помню. И вообще, не раз говорил об этом, пациент для меня прежде всего – нуждающийся в помощи человек, вне зависимости от его социального статуса и политических предпочтений. Поэтому, прежде всего, - дистанция, врачебная этика, включающая в себя врачебную тайну, помощь и «Не навреди». Идеальный пациент – это просто человек, без брони, шелухи статусов, цензов, званий, без вороха заслуг, без претензий на свою особенность, избранность, а протеже – ненавижу. И поэтому, действительно ли Юлия Владимировна у меня лечилась – не помню! Всегда стараюсь забыть человека в ранге пациента, больного, страдающего – это правило. А если все-таки пролечившись 15 лет назад, до сих пор держится, то… Тогда у меня есть все основания уважать ее как личность, гордиться Школой, Учителями и, немножечко, собой, совсем немножечко.

Рад, что у меня предостаточно, почему-то чаще, пациенток, которые пролечившись раз – держатся в форме. С некоторыми, после лечения познакомились, даже подружились – после. Но… самые, на мой взгляд, продвинутые – это те, кто поняв, поймав ощущение, состояние – живут, счастливо приняв, сделав даденное своим кредо, мировоззрением, не пытаясь быть ближе, зачастую ради всего лишь своего менталитета, своей значимости, приближенно-избранности.

Так что, уверяю Вас, по поводу Юлии Владимировны – не помню, и это хорошо. Честно. Но, если быть действительно честным, то…

Однажды, в преддверии последних парламентских выборов, как позже объяснили мне, ко мне явился ученик и доложил, что приехали какие-то телевизионщики и просятся поговорить, поснимать… Ну что же, пресса – ничего военного, обычное дело. Без договоренности? – Да ладно, чего уж там. Работа такая, собачья, хоть на собаках на полюс ради нескольких строчек в газете, ради нескольких кадров – закон жанра, журналистика. Папарацци – козлы, но это отдельная каста. Настроение – хорошее. Ну что ж, запускай!

Телебригада состояла из трех человек – режиссер и еще двух солидных операторов и водилы, которого не запускать, но покормить. Зашли, поздоровались. Операторы – всегда расторможенные, но эти не в меру кислотно-нагловатые, стали настраивать аппаратуру, не получив-не спросив разрешения. Проехали… Режиссер, старшой, начал в лоб.

- Сергей Анатольевич, как Вы относитесь к тому, что лидером нации на нынешнем этапе может и должна стать женщина? Я имею в виду Юлию Владимировну, - с многозначительной гримасой спросил он. – И конкретно: как Вы относитесь к женщине?!!

Конкретно. Операторы все выставили, включили камеры без спросу и нышпорили глазами, да и руками по залу (интересного много – экзотика), явно принюхиваясь – чем потчевать будут, привыкли.

Ну вот, попал на старости на политический PR. Попал… А так хотелось о Школе, об искусстве, о Боге, в конце концов. Делать нечего, надо выкручиваться.

- Как я отношусь к женщине?.. Да замечательно, в любой социальной ипостаси. Женщина – это мать, это жена, это – святое. Да, собственно, во всех моих книгах о них столько… Да и посвящены они, книги, собственно им… - «Пора в атаку», - подумал. – А что, Вы, собственно, читали из … моего?

Попал, старшой, собственно, попался.

- Вы не поняли, Сергей Анатольевич. Мы работаем по выборной компании и, зная что Вы очень популярный человек, очень знаковый, у нас в плане Ваше значимое мнение. А книги, красивые какие, не читал, пока что…

Операторы в наглую перешептывались, тыкая пальцами в нэцкэ, в алтарь, лапая… Старшой-режиссер, показалось, что начал врубаться, но пока еще смутно – попал же. Голосом громким, друзья соврать не дадут, Господь меня не обидел. И папарацци эти, ну достали…

- Стоять!!! – рявкнул я громко, для себя неожиданно, ну очень громко – шумовая граната, а не петарда. – Вон отсюдова-ва-ва! – ВОН – отдалось эхом…Вскочили все – они, ученики, жена, собаки мои, любимые, страшно добрые, даже редкие волосы на лысеющей голове старшого вскочили. – А ты, - я ткнул рукой в него, - сидеть!

Операторы, под эскортом укоризненных взглядов учеников, жены, собак, как в мультяшке, дергаясь, но быстро, удалились со своими кино-прибамбасами.

- Все свободны. – Ученики конвоем Вологодским, жена увела собак на улицу в вольер – гулять. Режиссер сидел не шелохнувшись. – Что же Вы так? – спокойным тоном прервал я грозившую быть передержанной паузу.

- Ну приехали бы Вы, к примеру, к Александру Исаевичу Солженицыну, простите за бестактное, но не сравнение, брать интервью по поводу, да по любому поводу, и не прочтя, ну хотя бы «Один день из жизни Ивана Денисовича» - нормально?

- Понял, понял, - искренне, так хотелось верить, закивал и заторопился начинавший приходить в себя старшой. – Найду, прочту, приеду, сниму – обещаю…

Пришлось, не зря издатель порой ругает меня за либерализм, подарить трехтомник с самодельным «кино», не то «кондратий» мог хватить его. Благодарил, поесть отказался. Грозился, чай хлебая, операторам показать «где раки водятся», в туалет отпросился, а выйдя, еще раз торжественно пообещал – быть. Не был пока еще. Видно, до выборов пока еще время есть. Кризис пока.

Так или иначе, выхода нет. Пора ориентацию свою обозначить, социально-политическую, родимую. Как бы лаконичней и понятнее. В потоке людей, с которыми довелось общаться, было предостаточно людей неординарных, замечательных. Да, собственно, каждый человек уникален, простите за банальность. А что касается общественно политического статуса, то я, признаюсь, в этом совсем не разбираюсь, недосуг. Но подсказали, что главный после Президента – министр, слово крутое, почти как «Магистр». Так вот, министров было, в виде пациентов, предостаточно – будущих, действующих, экс, вице, даже один премьер-министр, подсказывает издатель, ныне – экс. Были. Нормальные люди, в основном. Больше всего польщен тем, что один из них, министр в области здравоохранения, и не вице, жену привозил. Правда, не вру. Но ни один из них, кто нормальный, о политике со мною ну не говорили, даже не пытались. А прочтя книги – тем более, если нормальные. А с ненормальными какой резон общаться? Но министры, помните: «Плохих не берут в космонавты», нормальные, когда не в должности, а в человеческом обличии – образованные, эрудированные, отнюдь не худшие представители нашего общества; а при статусе – так я с их статусами и менталитетами стараюсь не общаться. Вот такое кредо политическое мое…

Демократ я, вот, ненавидящий диктаторов и радикалов, либерал, как ругается мой издатель. И здесь он прав, потому что люблю, жалеючи, человека, независимо от мишуры, которая на нем повисла, почему и стараюсь помочь.

Впрочем, если действительно быть честным, то я частенько рассказываю ученикам об одном нетипичном политике. Пришел из лагеря домой, откинулся типа. Стал тренировать, хороший зал в до-перестроечное время, пол-зала – студенты госуниверситета, КВНщики. Госуниверситет, пред-перестройка и война – Афганистан, жертвы войны – афганцы. Нечто новое, вернее, хорошо забытое старое, чуть иное – физически и душевно раненые, с сорванными крышами. Проблема, но в умолчании – мол, нет проблемы, но прблемища же… Вот и заявился ко мне один политик, комсомольский вожак – чернявый, симпатичный, неординарный какой-то. Серегой звали, тезка. Поговорили с ним, познакомились – застенчивый. Съездить к афганцам договорились, он уже тогда помогать им пытался – ненормированно, что ли, внештатно. И вот приехал – «Волга», водитель, на улице дождь, грязь. Ехали куда-то, слякоть – застряли в луже, нужно выходить толкать. Выбираюсь, кряхтя, обувь жалко. А он – вперед меня, из машины в своих приличных туфлях в грязь выпрыгнул, а меня – не выпустил, запретил выходить. Пока сидел, недоумеваючи, выехала машина на сухое, подсел и он и на мое недоумение в глазах ответил спокойно: «Мы – слуги народа, а такие как ты, Серый – мало того, что народ, так еще из разряда помогающих. Поэтому ты должен заниматься своим делом, а я, ну – мы, помогать…» Ну не нашелся я, что ответить тогда, но запомнил, ученикам рассказывал не раз. Давно не виделись. Тогда подружились. Ведь не лечился он, недосуг было.

А нынче он, этот Серега, тезка мой, министр, и еще какой, и экс, и вице премьер-министр, да такой, что, как говорил мой издатель (а ему не поверить – себя обмануть) Президент наш будущий. Так я не против, ему виднее… Сомневался только, годы-годы. По телику глянул: он – не он? А недавно в город ездили, проезжали мимо здания, где его кабинет был, - точно, - он.

Приехали к афганцам – это отдельная тема…

Да, кстати, фрагмент главы из новой книги посвящен им, раненым детям чужой войны. Значит время приспело…

Что ж, слушайте…

Соболенко С.А.